Всё не так уж плохо

Владивосток. Конец января

...Он бежал вдоль по Суханова. Словно бы отталкиваясь руками от воздуха, петляя между многочисленными прохожими, хватая воздух перекошенным ртом, он отчаянно перебирал худыми, одетыми в мешковатые штаны, ногами. Лицо подростка было напряжённым, застывшим словно маска. Тёмно зелёная куртка, явно на несколько размеров ему большая, была расстёгнута, под тонкой водолазкой проступало субтильное мальчишеское тело. Если приглядеться внимательнее, то по серого оттенка лицу можно было бы сделать вывод, что он бежит уже давно и сейчас находится на пределе своих сил.
Куда он опаздывал, или куда так торопился, было непонятно. Стремительно пробиваясь сквозь людскую массу в достатке гулявшей по Суханова, постоянно подскальзываясь, но пока так нигде и не упав, он бежал словно зайчишка от стаи волков. Вот он на красный свет проскочил одну из поперечных улочек. Пронзительно взвизгнула тормозами старая тойота. Вот он на полном ходу врезался в группу рослых молодых людей в хороших добротных дублёнках, которые несмотря на январский морозец, оживлённо общаясь, шли и прихлебывали из открытых бутылок холодное пиво. Один из них от полученного толчка не удержался на ногах, взмахнул руками и выпустив пиво плюхнулся на задницу. Жалобный звон разбитой посуды и удивлённый выкрик "ё-о!", бывшего владельца бутылки слились в один звук. Парню потребовалось ещё пару секунд, чтобы до конца осознать произошедшее.
- Ты, казё-о-о-ол! - наконец возмущённо завопил он.
Но подросток был уже вне пределов досягаемости молодых людей. Он изо всех сил бежал дальше.
Неожиданно он резко свернул вправо, в сторону спуска ведущему к Дальневосточной Академии Искусств и ниже к Светланской. В ту же секунду внешне ничем не примечательная "шестёрка", одна из тех машин что двигалась в общем потоке по Суханова, под возмущённый вой клаксонов, резко взяла вправо и притёрлась к обочине. Из "шестёрки", не теряя ни секунды, вылетел крепкого вида коренастый мужик, с абсолютно лысой головой, в чёрной кожаной куртке, чёрных джинсах, и моментально бросился в ту же сторону, что и бегущий подросток. Чуть замешкавшись из задней дверцы выскочил высокий, спортивного вида парень и кинулся следом.

Спуск, соединяющий улицы Суханова и Светланскую, представлял собой длинную узкую лестницу, с бетонными ступеньками, переходящую внизу в асфальтовую дорожку. Дорожка же шла ниже, мимо Академии Искусств, мимо Главного Архивного Управления, мимо ДальСтройБанка, далее пересекала улицу Светланская и упиралась в небольшой скверик за которым сразу стоял гранитный парапет морского порта. Даже сквозь деревья можно было разглядеть контуры эсминцев стоящих на рейде в бухте Золотой Рог, города Владивостока.

На тот момент, когда двое мужчин выскочили из притормозившей "шестёрки", подросток был уже почти у самого начала спуска. Не сбавляя скорости он затравленно оглянулся назад и в его глазах мелькнул неприкрытый ужас. Что-то нечленораздельно выкрикнув, худой подросток сделал последний рывок к леснице и почти мгновенно пропал из поля зрения пассажиров машины. Лестница ведущая вниз, после обильных снегопадов пришедших во Владивосток, представляла собой уже не ступенчатый спуск, а хорошо укатанную горку, по которой на смятых картонных коробках так любила кататься окрестная детвора, и по которой так ненавидела спускаться по утрам студенческая молодёжь из Академии. Те, которым "посчастливилось" жить выше улицы Суханова, вынуждены были каждое утро, ругаясь сквозь зубы, враскоряку, держась за обледенелую кривую металлическую перилину, осторожно спускаться, ежесекундно рискуя съехать вниз на любой из возможных частей тела. Видимо бегущий подросток был прекрасно осведомлён об особенностях этого спуска - он с разбегу присел на обе ноги и слегка придерживаясь левой рукой за перилину стремительно заскользил вниз.
Его лысый преследователь такой сноровкой похвастаться не мог. Но в горячке погони он видимо был не способен к анализу реальной ситуации и на полном серьёзе вообразил, что ему удастся повторить этот изящный манёвр. Подобно преследуемому пареньку, не останавливаясь ни на секунду, он с разбега присел на обе ноги, вытянул левую руку к перилине и моментально набрал скорость. Он успел даже пролететь часть пути, но явно не имея навыка к таким спускам, не смог удержать равновесия. Лысая голова сместила центр тяжести вперёд и остаток пути он проделал на лице, притормаживая впрочем время от времени о бетонные крепления перил, то ушами, то круглой, как бильярдный шар, головой. Его молодой спутник воочию убедившись в действенности поговорки "тише едешь - дальше будешь", осуществлял свой спуск не в пример осторожнее. Но и он ближе к середине пути, не удержался и сел на пятую точку, так и доехав на ней до конца, с меньшими однако материальными и моральными потерями, чем его напарник.

Подросток же, так нигде и не потеряв скорости, в конце спуска гибко вскочил на ноги и стремительно понёсся дальше. Мельком глянув назад, ему удалось заметить бесславный манёвр лысого преследователя. Тот вскочил на ноги с окровавленным лицом и головой, но несмотря на это, всё так же резво бросился в погоню. Хрипло дыша паренёк повернул голову вперёд и уже не успевая сбросить скорость, на полном ходу сбил с ног худенькую молодую брюнетку в ярко-салатной куртке, видимо студентку, которая как раз выходила из дверей Академии. Полетев вместе с ней на обледенелый асфальт он потерял тем самым несколько драгоценных секунд. Лысый был уже совсем близко, кровь из-за содранной на голове кожи полностью заливала его лицо, делая похожим на оживший персонаж из фильмов-ужасов.
- Стреляй, Лютик! - раздался истошный крик молодого. - Уйдёт, ведь!
Лысый, (точнее, уже красноголовый) не колебаясь выхватил из подмышки пистолет. Девушка, вставая на ноги уже было гневно открыла рот, явно намереваясь сказать что-то возмущённое и резкое, но в этот момент загремели выстрелы. Подростка перед самым её носом швырнуло наземь. Студентка, мгновенно сообразив, что речь идёт о чём-то крайне серьёзном, быстро закрыла рот и полуприсев, молнией шмыгнула обратно, под защиту стен Академии.
Радостно оскалившись лысый начал тормозить скользящими на твёрдом насте ботинками, пряча пистолет обратно подмышку. Сзади уже догонял молодой. Однако вопреки их ожиданиям, подросток вдруг снова вскочил на ноги и с прежней прытью устремился вниз, по направлению к Светланской улице.
Кровь заливала глаза. Мотая головой и вытирая лицо рукавом кожанки, лысый вдруг увидел, что парень оказывается не лежит на земле, а во всю дурь несётся дальше. Всё ещё буксуя ногами на обледенелом асфальте, он по инерции проехал вперёд и вправо. В ту же самую секунду его сбил с ног нагнавший молодой. Теперь оба преследователя пыхтя, матерясь и вставая на ноги, в свою очередь были вынуждены терять драгоценные секунды. А подросток тем временем на полной скорости, под вой клаксонов и визг тормозов, пересекал Светланскую улицу.
- Лютик, там море! Уйдёт! - вновь завопил молодой, указывая вперёд на темневшие за голыми деревьями, силуэты эсминцев. Выхватив пистолеты напарники снова бросились в погоню. Подросток тем временем уже забегал в сквер.

Яросно меся снег ногами, лысый и молодой мчались между деревьями. Было заметно, что преследуемый подросток терял силы, он бежал всё медленнее но упорно держал направление к морю. Вот позади остались последние деревья и он выскочил из глубокого снега на хорошо утоптанную дорожку, идущую вдоль гранитного берега порта. Лысый и молодой не сговариваясь подняли пистолеты. Гулко ударили выстрелы. Было видно как пули попадали в спину, оставляя дымящиеся дыры на тёмнозелёной куртке. Паренька ударило грудью о парапет. Он всхлипнул, пошатнулся, но устоял. Вытянув худые руки, он ухватился за гранит и последним усилием перевалив своё тело вперёд, скрылся в тёмно-свинцовых водах зимнего моря Владивостока.

- Ушёл! Твою мать, ушёл! - заорал молодой, кидаясь к берегу.
Его лысый окровавленный напарник устало дыша стоял рядом. Молодой в отчаянии топнул ногой по мёрзлой земле. - Столько усилий псу под хвост! Где его теперь искать прикажешь? - Он посмотрел на пистолет зажатый в руке и взмахнул им так, словно намеревался бросить в море, вслед исчезнувшиму подростку, но остановил своё движение, ещё раз выругался и убрал оружие подмышку.
- Сообщить надо. - хмуро пробормотал лысый-кровавый.
- Знаю. - дёрнул щекой молодой. Он ещё немного постоял глядя не тёмные волны, сплюнул и достал маленькую рацию из внутреннего кармана пиджака. Со вздохом поднёс её к губам.
- Третий, третий... Ромашов говорит. Третий. Ромашов на связи.
Рация что-то просипела в ответ.
- Нет, - ответил молодой. - Ушёл. В море.
В ответ на это рация зашипела гораздо громче и энергичнее.
- Так точно. - грусно согласился с рацией молодой. - Есть.

Студент юридического факультета, некто Михаил Сидоркин, куривший облокотясь на парапет, в изумлении, забыв донести сигарету до рта, как зачарованный наблюдал всю эту сцену. То есть, начиная от явления подростка из сквера, заканчивая радиосеансом в исполнении Ромашова. Из ступора вывела догоревшая до пальцев сигарета. Студент громко ойкнул и затряс рукой. Лысый Лютик и молодой Ромашов, как по команде повернули головы в его сторону. Сидоркин под их взглядами сконфуженно съёжился и постарался как можно естественнее и неприметнее слиться с парапетом. Лютик нерешительно взглянул на молодого и сделал шаг в сторону студента. Но молодой Ромашов неожиданно придержал его за рукав кожаной куртки и сам выдвигаясь вперёд сказал.
- Милиция. - Он веско покачал краснокожим удостоверением.
Увлекая лысого Лютика в обратную сторону он, уже совсем тихо, добавил.
- Да ладно уж, семь бед...

Чип и Дейл спешат на помощь

Звали их конечно не так. Вполне нормальные американские имена: Стивен Роуз и Эндрю Бойл. Стивен был ещё достаточно молод, лет двадцать восемь на вид, не больше. В меру полноват, среднего роста, блондинистый. Лицо, (не хотелось бы, раньше времени создавать какие-то предубеждения в сердце у читателя, относительно совершенно незнакомого ему, во всяком случае - пока, человека, но что поделать, раз лицо молодого человека было именно таким) устойчиво сохраняло выражение некого, плохо скрытого превосходства над окружающими. Причина этого недолго оставалась тайной: как только напарники облегчённо откинулись в креслах, молодой Стивен сразу же открыл рот и выразил лёгкое недоумение в связи с тем, что их, людей выполняющих столь ответственную миссию, посадили в эконом-классе, рядом со всякими русскими и мексиканцами. Следом Роуз поведал, что ему - человеку, получившему классическое американское образование, в лучших учебных заведениях страны, у которого к тому же и дядя сенатор в Конгрессе, не по душе равнять себя эконом классом, пусть даже и на время, с этими...
- Нет, ну посудите сами, Бойл, - воззвал он к флегматично слушающему его напарнику, - ну что, нашей конторе трудно было заплатить за нас лишних пятьсот баксов и посадить в первый класс? Или хотя бы сказать, - "парни, вот вам на билеты, если хотите в первый класс, доплачивайте сами", я бы доплатил. Честное слово, не сидеть же вот с этим все двенадцать часов! - Стивен Роуз покосился на толстого небритого мексиканца, который развалился в кресле по соседству с его напарником. - Хорошо, что хоть не со мной рядом, - пробормотал он уже тоном ниже. Немного поворчав, он снова вернулся к дяде сенатору и отцу, работающему в его аппарате.
- Мы классическое семейство южных штатов. Городишко Каньон в Техасе основал мой предок. Полтораста лет мы там заправляли всем... Живущие в том месте люди многим нам обязаны. Государство ценит нас. Сейчас вот дядя в Конгрессе входит в республиканский блок. Я наверное, когда закончится контракт с конторой, тоже пойду в политику. Наша страна нуждается в умных людях у руля власти. А то... - он опять покосился на мексиканца, - слишком много... несообразностей вокруг. Да-да, вот именно. Несообразностей. Его напарнику, Эндрю Бойлу, со снисходительной улыбкой слушавшему эту самовлюблённую филиппику, было на вид лет сорок - сорок пять. Коренастый, невысокий, с тремя продольными морщинами на лбу, сероглазый, в своём мятом тёмносером костюме, он напоминал забитого сотрудника средней руки какой-нибудь финансовой структуры, которого послали в командировку, потому-что больше никто в такую даль переться не хочет, а этот, мол, возражать не посмеет, поедет как миленький. Бойл работал в Агенстве уже давно и привык, что такие командировки, ничего хорошего, кроме нервотрёпки не сулили. Он уже давно не имел иллюзий относительно таких вот поездок. Тем более им придётся работать вместе с русскими, (а куда ж от них денешься на территории России-то?), значит они и будут полностью контролировать ситуацию, а им достануться лишь объедки. И то, в случае удачи. Зато по возвращении домой начальство насядет на тебя и начнёт требовать результатов. А ты отдувайся за всё, и за русских, и за напарника, похоже не самого умного, и за этих "объектов", которые, если верить инструктажу, ненормальные дети, развлекающиеся тем, что сталкивают лбами страны, отношения которых и так далеки от идеальных. Совершенно непонятно, как будет выглядеть их работа с русским в реальности. Плохо, когда едешь, потому-что тебя послали, а приказы, как известно, не обсуждаются, а сам понятия не имеешь, с чем придётся столкнуться. И совсем непонятно, как себя вести, если русские решат не отдавать второй "предмет", если всё-таки он попадёт им в руки. Так можно и своего лишиться. Бойл знал, что именно, и в каком объёме, его контора решила довести до сведения российских властей. Сам он имел чёткие инструкции, что говорить можно только в рамках легенды - "от сих и до сих". И самое противное чувство вызывал "предмет".
- Запомните, Бойл, - инструктировал его Линдон перед отъездом, - вы просто оперативник, который знает только свою конкретную цель, так и говорите в случае чего русским. Всё то, что мы решили нужным сообщить их начальству, мы уже сделали. Поэтому и получили разрешение послать вас. Самое главное: ваша задача, это получить второй "предмет". Правдами или неправдами, но привезите его сюда. Запомните: у вас, перед русскими есть огромное преимущество - вы знаете, когда объект близко, а они даже понятия не имеют о его существовании. Тот "предмет", что мы даём вам, единственный, которым мы располагаем. Единственный. Поэтому относитесь к нему, как к самой ценной вещи, которую вы когда-либо держали в руках. Тем более так оно и есть. Никогда и нигде не оставляйте его. Он всегда должен быть при вас. Когда "объект" будет близко, "предмет" даст вам знать об этом. Импровизируйте на месте. Знайте - русские абсолютно не представляют по какому делу вы приехали, в отличие от нас. Следовательно, это во многом развяжет руки вам. Главное, держите палец на пульсе событий и ни в коем случае не расставайтесь со своим "предметом". Он не сканируется, не излучает радиацию и не определяется никакими детекторами. Никто понятия иметь не будет, что у вас при себе есть нечто...такое. Действуйте. В случае успеха я сумею быть благодарным. Good luck!

Эндрю Бойл поёжился в самолётном кресле. "Предмет" находился под мышкой, в удобном кожаном чехле, наподобии кобуры. Ситуация была - полный шит. Этот Линдон Филипп ничего конкретного не сказал, что будет в случае неудачи (например: потеряй он "предмет"), но тут и койоту понятно, что он вылетит из Агенства как мексиканец-нелегал из Штатов, попавшийся в руки иммиграционной службы. И это, когда до полной выслуги осталось всего четыре года.
Его молодой напарник совершенно не высказывал беспокойства грядущей миссией, он сидел рядом и продолжал беззаботно рассуждать обо всём, что приходило ему в голову.
- Я думаю, нашей конторе совершенно не нужно было информировать этих русских. Зачем? Сказали бы, что выполняем, задание Правительства США и потребовали бы содействия.
Бойл, весь погружённый в свои невесёлые мысли, сначала подумал, что ослышался. - Что ты сказал? - переспросил он Роуза.
- Я говорю, что незачем было информировать русских о нашей миссии.
- А как... - Бойл даже не нашёлся, что сказать, - Э-э... как ты собираешься выполнять задание? - Бойл недоумённо уставился на своего молодого напарника. Тот пожал плечами.
- Да, обыкновенно. Предьявить удостоверения, сказать, что мы выполняем важное задание правительства. Они дали бы нам машину и оружие. Ну и может быть несколько человек для помощи. Что ещё надо?
Эндрю Бойл просто потерял дар речи. Сначала мелькнула было мысль, что Стивен просто шутит, но посмотрев на кивающего головой напарника, он с ужасом понял, что тот говорит вполне серьёзно. - Боже мой! - подумал Бойл, чувствуя, что у него вспотели ладони, - кого они мне дали в напарники. Это же какой-то прекраснодушный придурок. Он что, в кинотеатре подготовку проходил? Неужели сотрудник Агенства может так рассуждать? - Однако вслух свой вопрос он сформулировал по другому.
- Ты как давно работаешь в Агенстве, сынок?
- Не так давно, Эндрю. Кстати, можно я буду называть тебя просто Эндрю, это сближает, не находишь? - Эндрю, всё ещё не в силах придти в себя, машинально кивнул. - Я успешно прошёл тесты и поступил в отдел пропусков. Мой дядя сказал, что работа в таком месте как Агенство, очень плодотворно скажется на моём дальнейшем послужном списке и на карьере политика.
- Как же, "успешно сдал тесты"... - устало подумал Бойл, - Дядя подсуетился, не иначе. Отдел пропусков, это почти единственный отдел, где сотрудник не допускается к серьёзной агентурной информации. Ну может ещё и уборщики... Племянничку хороший послужной список нужен. - Однако вслух сказал совсем другое.
- Скажи-ка, Стиви, раз уж мы на ты, - уже немного придя в себя спросил он, - а в эту командировку ты как попал? Из своего отдела...
Стиви довольно улыбнулся. - У меня в резюме имеется запись, что я прослушал курс русского языка у самого профессора Уильяма Мак-Клуни. Я думаю, поэтому.
- То есть, ты хорошо говоришь по-русски? - уточнил Эндрю.
- Ну... - Роуз слегка замялся. - Профессор Мак-Клуни считается одним из лучших в области славянистики. А я слушал курс у него. Целых два семестра. К тому же у меня классическое американское образование. - Снова напомнил Стиви.
Бойл бессильно откинулся на спинку кресла. - Вот она, бюрократическая машина.- грусно подумал он. - Команда подобрать сотрудников спустилась с самого верха. Но на каждом уровне, находилась замороченная своими проблемами голова, не желающая возиться с этим лично, которая в свою очередь перепоручала это нижнему звену... И вот команда дошла до рядового исполнителя. А тот не желая долго мучиться просто ввёл в поиск "русский язык". А всё дерьмо расхлёбывать опять мне. Бюрократия погубит Америку.
Самолёт загудел и завибрировал стальным корпусом готовясь к взлёту. Впереди их ждали двенадцать часов полёта, потом Москва, потом, если всё пойдёт по плану и ситуация не изменится, их ждал Владивосток. Вытянув ноги и стараясь расслабиться Бойл решил про себя, что в России особо усердствовать не будет. Никому это не нужно. Главное обойтись без потерь. Русские с них глаз не спустят - это точно. Ещё за этим придурком Стиви постоянно приглядывать придётся. А то наломает он там дров со своим классическим американским образованием... Пусть всё пройдёт тихонько: "С русскими встретился, обо всём договорился, честно поездил по этому... как там его... Владивостоку, но никакие "объекты" им не попались. Вот и вся поездка". Чтож, отсутствие результата, тоже результат. Привезёт он свой "предмет" домой в целости и сохранности, сдаст по назначению, и довольно. А играть в супершпионов пусть едут другие. Сейчас же, главное попытаться хоть немного поспать, а то эта смена часовых поясов, работе не очень-то способствует. Гул двигателей перешёл в размытый свист. Самолёт оторвался от взлётной полосы. Ну вот... Часок подремать перед тем, как начнут разносить еду, потом можно попросить грамм пятьдесят виски, одеяло и нормально поспать до посадки в Москве.

А между тем его напарник, о котором у Бойла уже сложилось стойкое впечатление, не думал прекращать свои словесные излияния. Увидев, что Бойл его уже не слушает, он, совсем уж запанибратски толкнув его локтём в бок, сказал.
- Мне знакомые ребята говорили, что русские девушки тащаться с американцев, да и вообще все русские тоже. Если они узнают, что ты американец, всё - считай любая твоя. Ещё парни говорили, что они там все мечтают замуж за американца выйти. Пообещаешь ей, что в Америку с собой возьмёшь, и дело в шляпе.
Эндрю Бойл вздохнул.
- Знаешь, Стиви, году так... в девяносто втором - девяносто третьем, может быть так оно и было. Но с тех пор многое изменилось. И Россия и русские.
- Да нет, Эндрю, ребята точно говорили. На американцев там вешаются все. - Убеждённо проговорил Стив. Он слегка замялся. - Слушай, Эндрю, мы ведь там не будем работать круглые сутки? Будут же свободные минутки, а?
Бойл слегка улыбнулся.
- Стиви-сынок, ты, кажется, расчитываешь хорошо провести время?
Роуз хохотнул.
- Эндрю, не надо быть занудой. Time for business, time for fun! Разве я не прав?! Да и ты тоже ведь в душе не прочь немного развлечься с милой русской кошечкой. Небось дома жена старая, мозги каждый день пилит, ты и рад, что свалить можно. Только не надо мне говорить, что ты не думаешь о девочках. Все вы старые потаскуны такие. Дома паиньки, а стоит куда-нибудь отъехать, как на баб кидаетесь. Помоложе да погорячее. А, Эндрю? - Уверенный, что полностью просчитал ход мыслей напарника, молодой Роуз ехидно захихикал.
- Попридержи-ка язык, Стиви. - Бойл холодно посмотрел на него. Попал он с напарником, что ни говори. К старшим явно особого уважения не питает, не может налюбоваться собой, ненаглядным. Что такое - думать перед тем как говорить, - тоже не имеет понятия. Мальчишку надо научиться держать в руках, а то поездка и впрямь выйдет дерьмовая.
- Ладно, Эндрю, не кипятись, подумаешь. - Стивен Роуз беззаботно толкнул его плечом. Самолёт набрал высоту. Потухли табло "застегнуть ремни", сидевший по соседству мексиканец громко сказав "сорри", стал протискиваться к проходу. Роуз недовольно посмотрел ему вслед.
- Нет, в следующий раз, я буду требовать первый класс.
Эндрю Бойл начинал чувствовать нешуточное раздражение. - Щенок, - думал он. - Сопливый щенок. Ничего, сейчас я найду, как засунуть гремучую змею тебе в штаны. А то до Москвы мне заснуть не дашь.
- Слушай, Стиви, ты говорил, что хочешь после службы в Агенстве, в политику податься? - с видимым живым интересом осведомился Бойл. Стив Роуз с готовностью стал рассказывать о том, какие у него замечательные планы на будущее, какая у него классическая семья южных штатов, как он будет двигаться по карьерной лестнице и как дядя-конгрессмен будет ему помогать.
- Вот уж действительно, говори с человеком о том, что ему интерестно. Основы психологии. - думал Бойл, всячески поддакивая и с улыбкой наблюдая как Стивен Роуз говорит о самом интерестном для себя - о себе, любимом. Через слово поминая своё классическое американское образование, Роуз даже поделился своей сокровенной мечтой. - Я думаю, что место в Конгрессе для меня не предел. - Он кивнул с важныи видом. - Я планирую забраться повыше.
Дождавшись, когда Роуз окончательно увидит себя в эмпиреях, Бойл вздохнул и сочувственно произнёс.
- Мне очень жаль расстраивать тебя Стиви, но ты знаешь... эта поездка в Россию, может испортить тебе всю карьеру. Даже наверняка. - Бойл вздохнул с видом искреннего сожаления. Стивен Роуз моментально выпрямился в кресле.
- То есть как, "испортить карьеру"? Почему? - срываюшимся от волнения голосом быстро спросил он.
- Ну вот смотри, - рассудительно начал Бойл с невозможно сосредоточенным видом. - На каждой ступеньке твоей карьеры, твоё дальнейшее повышение будет зависеть от конкретных людей - твоих начальников, которые будут решать: повышать тебя или нет.
- Ну? - ничего не понимая, спросил Роуз.
- Ну и вот... И каждый раз эти люди будут смотреть на твой послужной список. А там, среди всего прочего будет стоять запись: "работал в России". И каждый раз у твоих начальников будет возникать вопросы: "А что если русские завербовали Стивена Роуза? А что если он работает на КГБ?" Понимаешь меня, Стиви?
У Роуза был такой вид, будто он действительно у себя в трусах, вместо привычного предмета, нащупал гремучую змею.
- Но... подожди. - промямлил он. - Я же не собираюсь работать на КГБ. Я люблю Америку.
Бойл сочувственно вздохнул.
- Всё верно, Стиви. Всё верно. Но ты пойми, что люди, которые будут решать, идти тебе на повышение или нет, от этих сомнений избавиться не смогут. И когда им придётся выбирать между тобой и кем-то "чистеньким"... они предпочтут чистенького. Ты пойми одно, сынок, - мягко убеждал он напарника, - все эти начальники, политики и чиновники, они мёртвой хваткой держаться за свои кресла и до смерти бояться всяких скандалов. И каждый раз, глядя на твой послужной список, они будут думать: "А не сяду ли я пожизненно, за то что выдвинул на руководящий пост русского шпиона?" И твоё честное слово, что ты не агент КГБ, тут не поможет. - Бойл опять тяжело вздохнул. - Поверь старику, уж сколько я подобных случаев повидал... Одна сомнительная запись может всю жизнь поломать. Жаль, очень жаль. С дядей конгрессменом твои шансы действительно были неплохи... Роуз впал в ступор. Он настолько был подавлен сказанным, что не обратил никакого внимания на мексиканца, который вернулся из туалета и пропихиваясь между напарниками, снова лез на своё место.
Бойл опустил спинку кресла и блаженно вытянулся на сидении. - Ну вот, - подумал он накрывая ноги пледом и устраиваясь поудобнее, - теперь щенок заткнулся, и наверняка промолчит до самой Москвы. А в России, надо будет ему намекнуть, что знаю как выпутаться из этой ситуации и он будет мне в рот заглядывать. Он у меня научится старших уважать, или я съем своё удостоверение без кетчупа и соли. - Довольный своим остроумным ходом, Эндрю Бойл наконец-то заснул.
Расчёт Бойла оказался верен на сто процентов. Стиви глубоко задумался и следующие несколько часов просидел молча, иногда время от времени тихо шевеля губами, будто оправдываясь в чём-то. Наконец, после долгих и мучительных раздумий молодого американца тоже сморил сон.